Бункер для Верховного

бункер Сталина в Куйбышево (зал заседаний)     Как зеки строили для Сталина «объект номер один»
Одним из самых загадочных объек­тов в СССР до недавнего времени считался «Бункер Сталина», на строительстве которого трудились заключенные. Он считался в годы Великой Отечественной войны «объектом номер один».
Высшая степень секретности
     Многим до сих пор мало что известно об участниках его строительства. Есть версия, что едва ли не все они были уничтожены. Между тем руководителю регионального правозащитного центра Владимиру Ивановичу Индирякову, долгое время проработавшему в органах прокуратуры, пришлось пообщаться с одним из таких людей. Поведать читателям обо всем этом старший советник юстиции Индиряков решил лишь сейчас.
      - Начну с предыстории, - говорит Влади­мир Иванович. - Как известно, 22 октября
1941 года вышло Постановление ГКО о строительстве «объекта №1» в Куйбышеве.
Техпроект был разработан центральной про­ектной конторой «Метростроя», согласован с НКВД СССР и утвержден заместителем наркома ВД Чернышовым.

     На основании этого постановления «Метрострой» прислал специалистов, и началось сооружение объекта. Самым боль­шим секретом до сих пор остается судьба людей, задействованных на этой стройке века. Поскольку подразумевался огромный объем земляных, бетонных и прочих работ, то к строительству в общей сложности было привлечено порядка 40 тысяч (!) человек. Основная их часть - зеки из ГУЛАГа.
     Работая в областной прокуратуре, я не нашел ни одной ниточки, позволившей бы узнать судьбу хоть кого-то из этих людей. И вот через несколько лет после того, как объект «Бункер Сталина» был рассекречен и стал музеем, его руководство сообщило мне об интересном письме из города Каменск-Шахтинский Ростовской области. Писал некто Николай Никитович Иванов, который участвовал в строительстве объекта, потом долго сидел в лагерях, а с наступлением в России иных времен стал добиваться своей реабилитации. Я тогда как раз решал такие вопросы, и потому впоследствии не раз общался с Ивановым, изучал предоставленные им документы, вел по его делу переписку и узнал много интересного.
     Родился Николай Иванов в 1924 году в Ленинградской области. После окончания железнодорожного училища оказался в Москве, пять месяцев поработал в «Метрострое» и потом был направлен в Куйбышев на строительство «Бункера Сталина».
     - Что интересного от него Вам удалось узнать?
     - В конце 1941 года в город приехали около 700 специалистов-метростроевцев. Часть из них поселили в общежитии во дворе обкома КПСС, практически на территории самой секретной стройки, а часть (и Иванов в их числе) - в другом общежитии. На тот
момент во дворе обкома КПСС заключен­ными уже были вырыты два котлована, теперь надлежало обустроить саму шахту, а далее - работа более узких специалистов: такелажников, строителей, сантехников, лифтеров, отделочников, электромонтажни­ков и прочих.
     Сохранились документы за подписью начальника «Метропроекта» Барышнико­ва и главного инженера проекта - Ленина - однофамильца основателя СССР, согласно которым в верхней части объекта должен был находиться слой бетона в 2 м 5 см. Но Ста­лин, ознакомившись с бумагами, приказал увеличить толщину слоя бетона до 2 м 60 см. Это позволяло обеспечить защиту бункера от воз­действия тонкостенной фугасной авиационной бомбы весом в 1800 килограммов при ее прямом попа­дании. После его указаний проект переделали в кратчайшие сроки.
     - Чем именно занимался Нико­лай Иванов?
     - Первое время он входил в бри­гаду саперов по сокрытию грунта. Землю надо было вывозить – не оставлять же ее в центре города.путеводитель по бункеру Так как работы велись в режиме особой секретности, то была задействована не одна сотня людей. Территория строительства бункера очень строго охранялась. Убежать для кого-то из строителей-зеков представлялось делом нереальным. Всего было извлечено 25 тысяч кубометров земли - целая гора. Иванов рассказывает, что землю вывозили по ночам, силами двух команд: первая работала с 9 вечера до 2 часов ночи, потом ее сменяла вторая, которая трудилась до рассвета. Грунт вывозили на автомобилях ЗИС-5 в следующих направлениях: в район поселка Кряж, в район реки Большой Кинель, а также к поймам рек Сок и Кондурча. Там его рекультивировали. Все гражданские, которые участвовали на тех работах, давали соответствующую подписку о неразглашении.
     В марте 1942 года на расторопного и со­образительного молодого человека обратил внимание главный инженер проекта Юлиан Соломонович Островский и взял к себе секретарем-делопроизводителем (Иванов имел хо­роший почерк и неплохо печатал на машинке). С того времени Николай часто сопровождал Островского и быстро стал носителем очень важной информации. Чего только стоит его рассказ о двух посещениях Сталиным места строительства бункера!
Ночные визиты вождя
     - Но ведь до сих пор идут споры, был ли вообще Сталин в Куйбышеве…
     - Как известно, никаких документов на этот счет не сохранилось. И это неудивитель­но. По утверждениям Николая Никитовича, Сталин был на строительстве бункера дважды и оба раза ночью. Иванов утверждает, что первый раз Сталин в сопровождении Дмитрия Устинова - будущего маршала Советского Союза и будущего министра обороны СССР - и тогдашнего председате­ля Совета министров Вячеслава Молотова, который курировал строительство, появился в бункере 9 июля 1942 года и находился там с 2 часов ночи до 7 утра. Начальник строи­тельства Николай Маркович Эсакия был на тот момент в командировке в Свердловске, и вождя принимал упо­мянутый Островский, а Иванов при нем присутствовал в качестве секрета­ря. Иванов рассказывает, что Сталин, в частности, дал указание переделать четыре двери в его кабинете. Он все замечания излагал Островскому, а Иванов стенографировал.
     Второй раз Сталин появился в бун­кере 11 октября 1942 года в 22 часа и находился в своем кабинете до утра. Иванову запомнилось, что глава госу­дарства потребовал снять со стены свой портрет. В этой поездке в свите уже был Берия, отвечавший за ряд строительств, в том числе авиационного завода, кото­рый тоже возводили по большей части заключенные.
     Иванов приводит такой факт. В присутс­твии Сталина один связист сказал: неплохо было бы его, связиста, повысить в звании. Берия тут же заявил: «Да ты еще молоко­сос...» Но Сталин сначала так зыркнул на Берию, что тот пожалел о сказанном. Иосиф Виссарионович подумал и промолвил, что, дескать, может быть и повысим... Далее Иванов утверждает, что очередное воинское звание связист так и не получил - наверное, Сталин о нем просто забыл.
     - Как Иванов столь точно воспроизво­дит даты и приводит высказывания?
     - Тут как раз все просто - он не только делал копии со своих стенограмм, но и вел личный дневник. А незадолго до того, как его арестовали, спрятал все это в укромном месте - до лучших дней. Он хранил и копии посланий, которые, будучи секретарем,
отправлял в Москву - в управление «Мет­ростроя», и много чего еще.
     - Что он рассказывал об Островском?
     - Кличку среди строителей Островский имел «Погоди-ка», поскольку в беседах часто употреблял это слово. Это был очень ответственный человек, не любил, когда его перебивали, был постоянно в хлопотах, ре­шал много вопросов на авиазаводе, на станкостроительном, часто выезжал в Москву для согласований по строительству.
Награда - Цимлянлаг
     - Как сложилась судьба Николая Ива­нова?
     - После сооружения бункера он вернулся в Москву, и там через какое-то время его по надуманному поводу арестовали. К тому моменту под колесо репрессий уже попал Островский, и через Иванова чекисты хотели получить компромат на него.
     Когда молодого человека в первый раз привезли к следователю, тот без лишних слов сорвал с Иванова все награды. Николай Никитович что-то резкое сказал в ответ следователю, и чекист жестоко избил его, выбив шесть зубов. Очнулся Иванов уже в камере... На Лубянке Николай Никитович провел три года, далее некоторое время сидел в других столичных тюрьмах, а затем его отправили отбывать наказание в так называемый Цимлянлаг. Освободился в 1953 году, уже после смерти Сталина.
коридор     Иванов рассказывал, что такая же участь постигла многих строителей «Бункера Сталина» - они с орденами и медалями возвраща­лись в столицу, где их ждали камеры, лагеря, и зачастую – расстрел. Иванов говорит, что у него в Куйбышеве уже было плохое предчувс­твие, и он не раз говорил другим строителям: мол, вот закончим стройку, нас наградят, а потом посадят. Так и вышло.
     Тут, к слову, легко прослеживаются па­раллели с бункером Гитлера «Вервольф» под Винницей, где мне в годы работы в прокура­туре пришлось побывать. Объект этот находится на глубине всего 12 метров. Строили его 10 000 советских военнопленных, и их всех до одного фашисты уничтожили. Мало того, ряд европейских специалистов после строительства нацисты наградили орденами рейха, устроили для них банкет, посадили на самолет - и тот взорвался в воздухе. Аналогичные мотивы мы видим и в истории с «Бункером Сталина».
    - Вы с Ивановым посещали бункер?
    - Да. Когда он приезжал в наш город, мы спускались туда. По словам Николая Никитовича, там мало что изменилось с во­енных лет... Иванов вернулся в Ростовскую область, мы с ним долго переписывались, но после 2001 года я от него писем не получал. Реабилитировать его ни нашей прокуратуре, ни другим инстанциям не удалось - скорее всего, вся документация по нему была в свое время уничтожена. Да и сам Иванов, пытаясь обезопасить себя от дальнейших репрессий, после освобождения долго жил под чужой фамилией, исправлял в документах дату рождения, то есть как мог шифровался. Но, работая по вопросу его реабилитации, сделав массу запросов и изучив гору документации, я по многим косвенным и прямым фактам пришел к однозначному заключению, что все рассказанное им о «Бункере Сталина» - правда.
Евгений Чубачкин
Досье
     «Бункер Сталина» представляет собой многоэтажное здание, расположенное под землей на глубине 37 метров, с двумя вертикальными шахтами, соединенными на 14-метровой глубине горизонтальным тоннелем, именуемым этажом жизнеобес­печения. Обе шахты имеют лестничные марши и лифты. На самой большой глу­бине находятся комната отдыха Сталина площадью 36 кв.м и зал заседаний пло­щадью 72 кв.м.
По материалам газеты
"За решеткой" (№6 2010 г.)